П'ятниця, 22.09.2017, 06:25
Історія та гуманітарні дисципліни
Головна | Реєстрація | Вхід Вітаю Вас Гість | RSS
Меню сайту



QBN.com.ua
Головна » Статті » Історія України » 1965-1985

Королева Л. А. Власть и советское диссидентство: итоги и уроки
Л. А. Королева
Доктор исторических наук,
зав. кафедрой гуманитарных наук
Пензенской Государственной
архитектурно-строительной академии.

Стремясь создать новое общество и имея в виду контуры его будущего устройства, лидеры советского государства настороженно относились к инакомыслию, к идеям, отличным от принятых марксистских норм. Н. Бердяев, анализируя главное противоречие марксистской доктрины, отмечал, что "марксизм не хочет видеть за классом человека, он хочет увидеть за каждой мыслью и оценкой человека класс с его классовыми интересами" (Бердяев Н. Философия неравенства. Письма к недругам по социальной философии. - Париж, 1970. - С. 299.). Исходя из данного положения, советское общество не приветствовало оппозиционность и даже проявление индивидуальности. Формально не отвергая прав и свобод личности и даже декларируя их в своих конституциях, власть даже не пыталась обеспечить политическую свободу, плюрализм, возможность для каждого гражданина иметь свои мнения и убеждения. Унифицированность сознания и стандартизация поведения стали неотъемлемыми атрибутами нашего режима. Преследование любых проявлений инакомыслия было органично для сложившегося политического строя и сохранялось долгие годы после ликвидации сталинского режима.

Советская власть подразумевала однородность, даже монолитность общества с единой государственной идеологией. Поэтому провозглашавшиеся права личности изначально являлись декларацией, но не реальностью. Правами могло обладать исключительно государство. Его диктат распространялся абсолютно на все сферы жизни человека, включая даже его мысли. А мысль, в свою очередь, не является свободной, если она не может быть высказана без неблагоприятных или опасных для человека последствий.

В условиях тоталитарного режима естественная и, казалось бы, не могущая быть ущемленной свобода человека нарушалась различными способами. Среди них - общая установка на недопустимость инакомыслия, отрицание права человека иметь мнения, идущие вразрез с господствующей идеологией, отторгавшие ценности социализма.

К формам нарушения свободы мысли относились и имевшие широкое распространение формы понуждения людей (зачастую носящего массовый характер) высказывать мнения, не соответствующие их мыслям и убеждениям. Социальный характер коммунистической доктрины подразумевал наличие классового врага как вне советского общества, что вполне понятно, так и внутри его.

Поскольку главным методом борьбы с внутренним врагом являлось во все времена насилие и понуждение, то это обуславливало неизбежное укрепление и расширение т.н. "силовых" ведомств - армии, милиции, органов государственной безопасности и т.д.

Необходимость постоянной силовой поддержки устоев социализма предопределяло содержание, направление, формы и методы деятельности всех нормотворческих, нормоприменительных учреждений и должностных лиц, вело к гипертрофии принудительно-приказного компонента в совокупном объеме их полномочий.

Когда на ХХП съезде КПСС встал вопрос об отношении к инакомыслящим, Хрущев Н.С. сказал: "Возможно ли появление различных мнений внутри партии в отдельные периоды ее деятельности, особенно на переломных этапах? Возможно. Как же быть с теми, кто высказывает свое, отличное от других мнение? Мы стоим за то, чтобы в таких случаях применялись не репрессии, а ленинские методы убеждения и разъяснения"( ХХП съезд Коммунистической партии Советского Союза: Стенографический отчет. - М.,1962. - В 3-х т. - Т. 2. - С. 586.). Однако реальная практика стояла далеко от провозглашавшихся сентенций.

Такой субъективный фактор, как смерть Сталина И.В., привел к важнейшим изменениям в общественной и государственной жизни, открывая, по сути дела, совершенно новый период в истории страны.

В 1950-е гг. были предприняты меры, направленные на укрепление правопорядка и законности. Был отменен внесудебный исключительный порядок рассмотрения дел и ликвидировано Особое совещание при МВД СССР. Устанавливалось, что дела о контрреволюционных и иных преступлениях должны рассматриваться в обычном процессуальном порядке. Многие группы несправедливо осужденных были реабилитированы.

Реорганизация коснулась и правоохранительных органов. В марте 1954 г. в результате обособления из МВД СССР был образован Комитет государственной безопасности (КГБ) при Совете Министров СССР. Основные направления деятельности КГБ СССР и его органов сводились к обеспечению государственной безопасности СССР, под которыми, помимо традиционных направлений по пресечению и разоблачению деятельности иностранных разведок и их агентуры, направленной против СССР, и охране государственной границы СССР, понимались также выявление и пресечение преступлений, совершаемых гражданами СССР с целью подрыва или ослабления советской власти (террористических актов, диверсий, вредительства, антисоветской агитации и пропаганды, разглашения государственной тайны и др.) и проведение профилактических воспитательных мер по отношению к гражданам, которые в силу "политической незрелости", наивности совершают деяния, граничащие с государственными преступлениями.

Председателем КГБ при Совете Министров СССР Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 марта 1954 г. был назначен бывший первый заместитель министра внутренних дел СССР генерал-полковник Серов И.А.

Борьбой с антисоветским подпольем, националистическими формированиями и враждебными элементами занималось 4-е управление. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 декабря 1958 г. Серов И.А. был освобожден от должности Председателя КГБ при Совете Министров СССР. Постановлением Верховного Совета СССР от 25 декабря 1958 г. новым Председателем был назначен бывший заведующий отделом партийных органов ЦК КПСС по союзным республикам Шелепин А.Н.

В 1960 г. 4-е управление было включено в состав 2-го Главного управления. Это сохранялось вплоть до середины 60-х гг. В дальнейшем из 2-го Главного управления выделили в 1967 г. 5-е управление - борьба с идеологической диверсией.

С 1967 г. во главе Комитета госбезопасности находился Андропов Ю.В. Именно он выступил инициатором создания специального 5-го управления. Ю.В. Андропов считал, что работу с интеллигенцией необходимо вывести из ведения контрразведки, поскольку "нельзя : относиться к писателям и ученым как к потенциальным шпионам и заниматься ими профессиональным контрразведчикам" (Арбатов Г.А. Затянувшееся выздоровление (1953-1985). - М., 1991. - С. 314.). По мнению председателя КГБ, упор необходимо было делать на профилактике, на предотвращении нежелательных явлений. Тем не менее, в своей деятельности в отношении инакомыслящих КГБ применял все мыслимые и немыслимые методы - слежку, прослушивание, разработку связей и т.д. Доказательство тому - свыше 550 томов дела оперативной разработки по А.Д. Сахарову и около 105 томов - по А.И.Солженицыну

Проблема заключалась в том, что возврат к прежним, сталинским методам подавления оппозиции был невозможен в принципе, как по внутренним соображениям - номенклатура боялась повторения кошмара 30-х гг.; так и по внешнеполитическим - СССР все же вынужден был делать определенные "реверансы" в сторону западных держав, которые стремились использовать диссидентов в своих интересах. М. Геллер сделал интересное замечание по данному поводу: ":Репрессии сталинского масштаба, аресты миллионов, даже всего лишь сотен тысяч человек ежегодно разрушили бы в течение короткого времени советскую экономику, всю государственную машину. В то же время коллективная память народа о "ежовщине", о миллионах арестованных, о сотнях тысячах расстрелянных, уверенность советских людей в том, что власти в любой момент могут - если сочтут нужным - начать массовый террор, позволяет ограничиваться сегодня нацеленными арестами руководителей оппозиции или высылкой за границу" (Геллер М. Российские заметки. 1969 - 1979. - М.:МИК,1999. - С.397.).

Изначально был задан вектор отношения к преступлениям вообще и инакомыслию, в частности. Не отрицая "определенного значения субъективных (психологических) особенностей и свойств личности в объяснении источников каждого поступка, вредного для общества" (Теория государства и права. - М.: Юридическая литература, 1971. - С. 585.), правоведы акцентировали внимание на общих причинах правонарушений в социалистическом обществе. К ним относилась "прежде всего, враждебная деятельность империалистических стран, разлагающее влияние буржуазной идеологии, резкое отставание сознания отдельных членов социалистического общества от развития материальных условий жизни" (Теория государства и права. - М.: Юридическая литература, 1971. -С. 585.). Данное положение получило свое развитие в курсе советского уголовного права. Отмечая проникновение в сознание отдельных советских людей принципов и идей буржуазной идеологии, теоретики объясняли это следующими причинами: "с одной стороны, оголтелыми идеологическими диверсиями, которые настойчиво проводят против нашей страны пропагандистские центры империалистических государств, и с другой - недостатками коммунистического воспитания трудящихся, в результате которых пока не удалось добиться того, чтобы коммунистическая идеология глубоко проникла в сознание каждого советского человека" (Советское уголовное право: Часть Общая. - М., 1982. - С.74.).

В рамках проводившейся в конце 1950-х гг. кодификации было закономерным появление в 1958 г. Основ уголовного законодательства СССР и союзных республик. В декабре 1958 г. Верховный Совет СССР принял закон "Об уголовной ответственности за государственные преступления".

В октябре 1960 г. Верховный Совет РСФСР принял УК РСФСР, заменивший собой кодекс 1926 г. Вслед за РСФСР такие кодексы были приняты в других союзных республиках. Было признано нецелесообразным применять к осужденным такие меры, как объявление врагом народа с лишением гражданства СССР, изгнанием из пределов избирательских прав. Новым законодательством была устранена уголовная ответственность за распространение или изготовление антисоветской литературы без цели подрыва или ослабления советской власти. Были признаны утратившими общественную опасность и такие деяния, как контрреволюционный саботаж и активная борьба против рабочего класса и революционного движения, проявленная на ответственной должности при царском строе или у контрреволюционного правительства в период гражданской войны.

В период с конца 1930 - по начало 1950-х гг. Исправительно-трудовой кодекс РСФСР фактически перестал действовать, законодательная регламентация исполнения наказаний была вытеснена ведомственными нормативными актами. В 1954 г. Совет Министров СССР одобрил Положение об исправительно-трудовых лагерях и колониях МВД СССР, которое отменило действие многочисленных ведомственных нормативных актов.

Исправительно-трудовые лагери были ликвидированы как самостоятельный вид мест лишения свободы. С 1956 г. все подобные лагеря подлежали реорганизации в исправительно-трудовые колонии (ИТК). Тем самым был ликвидирован особый режим содержания лиц, совершивших контрреволюционные и иные особо опасные государственные преступления. 29 августа 1961 г. было утверждено республиканское Положение об исправительно-трудовых колониях и тюрьмах как временный (до принятия соответствующего законодательства) документ.

11 июля 1969 г. были введены в действие Основы исправительно-трудового законодательства Союза СССР и союзных республик. 10 декабря 1970 г. был принят Исправительно-трудовой кодекс РСФСР, регламентировавший исполнение лишения свободы, ссылки, высылки и исправительных работ без лишения свободы. В 1968 г. в колониях отбывали наказание 99,7% осужденных к лишению свободы (Шмаров И.В., Кузнецов Ф.Т., Подымов П.Е. Эффективность деятельности исправительно-трудовых учреждений. - М., 1969. - С. 143.).

25 декабря 1958 г. 2-ая сессия Верховного Совета СССР пятого созыва приняла Закон об уголовной ответственности за государственные преступления, который имел два раздела: "Особо опасные государственные преступления" и "Иные государственные преступления". Данный закон отказался от термина "контрреволюционные преступления".

Диссиденты, как правило, совершали преступления, которые классифицировались советским законодательством как особо опасные государственные преступления. Под ними признавалось общественно опасное умышленное деяние, направленное на подрыв или ослабление советского общенародного государства, государственного или общественного строя и внешней безопасности СССР, совершенное в целях подрыва или ослабления Советской власти.

Особо опасные государственные преступления "в силу их специфического социально-политического содержания и направленности на важнейшие блага советского народа" признавались обладающими исключительно высокой общественной опасностью. Советские юристы были единодушны в оценке мотивов преступлений подобного плана: "В нашей стране нет социальной почвы для совершения такого рода преступлений. Они могут быть совершены, как правило, представителями иностранных враждебных организаций и разведок, которые засылаются в нашу страну" (Загородников Н.И. Советское уголовное право. - М.: Юрид.лит., 1975. - С. 243.).

Борьба с диссидентством велась в двух основных формах: прямое воздействия в виде постановлений, указов и непосредственно карательной политики (проводником которой являлся в основном КГБ), направленной на собственно ликвидацию инакомыслящих или их запугивание, и сильнейшая идеологическая пропаганда, имевшая своей целью дискредитацию оппозиции.

Инакомыслящие подвергались следующим видам наказаний: лишение свободы в виде заключения в тюрьму или исправительно-трудовую колонию; условное осуждение к лишению свободы с обязательным привлечением к труду и условное освобождение из лагеря с обязательным привлечением к труду, при этом место работы и место жительства определялось органами внутренних дел; ссылка; высылка; исправительные работы без лишения свободы - работа на своем предприятии (или на указанном правоохранительными органами) с вычетом из зарплаты до 20%. Для осуждения диссидентов использовалось более 40 статей УК РСФСР, в республиканских УК менялся лишь номер статьи, содержание было идентичным: 64 - Измена Родине; 65 - Шпионаж; 66 - Террористический акт; 70 - Антисоветская агитация и пропаганда; 72 - Организованная деятельность, направленная к совершению особо опасных государственных преступлений, а равно участие в антисоветской организации; 79 - Массовые беспорядки; 80 - Уклонение от очередного призыва на действительную военную службу и т.п. Самой "употребительной" статьей, по которой проходили диссиденты, была ст.70 УК. Данное особо опасное государственное преступление относилось к виду преступлений, посягающих на политическую систему СССР. Еще В.И. Ленин во время разработки первого советского УК в наброске одной из статей о государственных преступлениях оценил антисоветскую агитацию и пропаганду как одно из самых опаснейших преступлений (Ленин В.И. ПСС. - Т.45. - С.190.).

"Удобство" данной статьи заключалось в том, что под антисоветскую агитацию и пропаганду при желании можно было подвести практически любое высказывание, любую цитату. Антисоветская агитация и пропаганда понимались как "распространение разными способами сведений антисоветского содержания с целью подрыва или ослабления Советской власти или совершения отдельных особо опасных государственных преступлений, либо распространение в тех же целях клеветнических измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй, либо распространение, изготовление или хранение в тех же целях литературы того же содержания" (Загородников Н.И. Советское уголовное право. - М.: Юрид.лит., 1975. - С. 251). Агитация и пропаганда могли проводиться в устной и письменной форме. Законодательство подчеркивало, что рассматриваемое преступление могло быть совершено и в виде изготовления и хранения антисоветской литературы. Литература определялась как листовки, брошюры, изданные типографским способом, рукописные, отпечатанные на ротапринте, фотоспособом и т.д. Хотя способ изготовления литературы для квалификации действий виновного не имел формально существенного значения, часто это подавалось как отягощающее обстоятельство. Под изготовлением литературы понималось как авторство, так и чисто техническое ее изготовление путем печатания, фоторазмножения и пр., исполнение карикатур, рисунков, плакатов и т.д. Интересно, что редактирование также классифицировалось как изготовление. Распространением считалась передача данной литературы третьим лицам посредством рассылки по почте, подбрасывания в почтовые ящики и в общественных местах, расклеиванием и т.д.

Данное преступление считалось более тяжким, если преступные действия совершались с использованием денежных или иных материальных средств, полученных от иностранных организаций или лиц, действовавших в интересах этих организаций, либо лицом, ранее осужденным за особо опасное государственное преступление, причем судимость за это преступление не снята и не погашена в установленном законом порядке.

Советский закон предусматривал ответственность и за организационную антисоветскую деятельность. Выделялись следующие виды данной деятельности: организационная деятельность, направленная к подготовке или совершению особо опасных государственных преступлений; организационная деятельность, направленная на создание антисоветской организации; участие в антисоветской организации. Опять же, в случае необходимости, ст.72 могла быть применена к достаточно широкому кругу лиц. По законодательству, преступление образовывал сам процесс осуществления организационной деятельности. Под преступной антисоветской организацией понималась группа, состоявшая из двух и более лиц.

Специфическим видом наказания было принудительное, по определению суда, помещение в психиатрическую больницу, что с юридической точки зрения не являлось репрессивной санкцией. Суд, напротив, "освобождал от наказания" и направлял на бессрочное - до полного "выздоровления", лечение. Это объяснялось тем, что определить заранее, в течение какого срока будет продолжаться заболевание и больной будет нуждаться в лечении, невозможно, поэтому срок принудительного лечения не устанавливался. В 1956 г. в спецбольницах МВД СССР содержалось 3350 заключенных (См.: ЦА МВД РФ. Ф.55, оп.1//Кудрявцев В., Трусов А. Политическая юстиция в СССР. - М.: Наука, 2000. - С. 139.).

Ж. Медведев писал: "Кому-то пришла в голову простая мысль о том, что рост числа политических заключенных и числа политических процессов - это весьма плохой социальный показатель, а рост числа больничных мест - это очень хороший, социальный признак прогресса общества" (Медведев Ж. Кто сумасшедший? - Лондон, 1971. - С. 17.).

Уголовное законодательство и доктрина уголовного права исходили из того, что лицо, находившееся в состоянии невменяемости при совершении им общественно опасного деяния, не несет уголовной ответственности и наказания, к такому лицу могут быть применены лишь принудительные меры медицинского характера (ст. 11,58,62 УК). Судебно-психиатрическая экспертиза назначалась по решению органов следствия и суда. Признать лицо невменяемым мог только суд. Признание лица невменяемым являлось юридическим актом, влекущим правовые последствия.

Принятые в 1958 г. Основы уголовного законодательства СССР и союзных республик давали более полную характеристику понятия невменяемости. Согласно данной трактовке, "не подлежит уголовной ответственности лицо, которое во время совершения общественно опасного деяния находилось в состоянии невменяемости, т.е. не могло давать себе отчета в своих действиях или руководить ими вследствие хронической душевной болезни, временного расстройства душевной деятельности, слабоумия или иного болезненного состояния" (Балабанова Л.М. Судебная патопсихология. - Донецк, 1998. - С.244).

Статья 58 УК РСФСР определяла в качестве принудительных мер медицинского характера помещение в психиатрическую больницу общего или специального типа. Именно от решения суда зависел тип психиатрической больницы, куда направляли на "лечение": общий (обычная городская, областная или республиканская психиатрическая больница - ПБ) или специальный, т.е. тюремного типа (психбольница специального типа - СПБ) (ст.ст.408,409 УПК РСФСР). Психиатрические больницы общего типа находились в ведении Министерства здравоохранения СССР.

Как правило, при направлении на лечение в обычную психбольницу соблюдался "республиканский" принцип, т.е. ПБ находилась обычно по месту проживания больного. Но в некоторых из обычных ПБ имелись специальные палаты: в Психиатрической городской клинической больнице ? 1 им. Кащенко (Москва) - "Канатчикова дача"; в ПГБ ? 3 (Москва) - "Матросская тишина"; в ПГБ ? 5 (Московская область) - "Столбы"; в Рижской ПГБ; в Психоневрологической больнице им.Скворцова-Степанова ? 3 (Ленинград) и т.д.

К середине 1980-х гг. было известно о существовании 11 психбольниц специального типа: Днепропетровская, Казанская, Ленинградская (на Арсенальной улице), Минская, Орловская; в Смоленской области (Сычевка), Черняховская; два "спецсанатория" в Киевской и Полтавской областях и т.п.

Помещение в психиатрическую больницу специального типа назначалось судом в отношении душевнобольных, представлявших по психическому состоянию и характеру совершенного им общественно опасного деяния особую опасность для общества. При этом больной по своему психическому состоянию должен быть склонен к проявлению агрессивности и другим подобным действиям, а совершенное им общественно опасное деяние должно быть тяжким (ст. 7-1 УК).

Медицинское освидетельствование и экспертиза на предмет вменяемости обычно проводились в научно-исследовательских институтах: в Центральном НИИ судебной психиатрии им. В.П.Сербского в Москве, в Научно-исследовательском психоневрологическом институте им.В.М. Бехтерева в Ленинграде, в Психоневрологическом институте Минздрава УССР в Харькове и Одессе и пр.

С 1972 г. по 1976 г. в ЦНИИСП было проведено 85 экспертиз осужденных по ст.70 УК РСФСР и 47 экспертиз осужденных по ст.190-1 УК РСФСР: в 1972 г. - соответственно 30 и 14; в 1973 г. - 14 и 9; в 1974 г. - 14 и 10; в 1975 г. - 13 и 7; в 1976 г. - 14 и 7 (РГАНИ ф.5, оп.75, д.392, л.1.). Очевидна тенденция - представить основную массу осужденных по "политическим" статьям ненормальными, поскольку официально у нас в стране отсутствовала почва для противоречий и разногласий. Недовольны или заблуждающиеся, т.е. 23 и 14 человек, или сумасшедшие - все остальные - 95 человек. В октябре 1973 г. в Ереване состоялась международная конференция психиатров, посвященная шизофрении. В состав советской делегации входили главные специалисты советской науки - Морозов Г., Наджаров Р., Снежевский А. Именно им принадлежало теоретическое обоснование тезиса о том, что только шизофреник может критиковать советскую власть. Главными "экспертами" по вопросам медицинского освидетельствования являлись доктор медицинских наук, профессор Даниил Романович Лунц, Андрей Владимирович Снежневский, Георгий Васильевич Морозов и др.

К заключенным в ПБ применялись следующие лекарственные препараты: аминазин, галоперидол, мелипрамин, сульфазин, тизерцин, трифтазин, циклодол и т.д. Начальник Управления по внедрению новых лекарственных средств и медицинской техники Бабаян Э.А. подчеркивал, что в СССР психотропные препараты появились несколько позже, чем на Западе, и были воссозданы или синтезированы, в основном, по их подобию (РГАНИ ф.5, оп.75, д.392, л.2-4.). Медикаментозная терапия сочеталась с психотерапией, физиотерапией, трудовой терапией. Дозировка лекарственных средств, как правило, была ниже, чем на Западе. Такие методы и средства, как лобэктомия, лейкотомия, применение ЛСД и т.п. в стране было запрещено приказом Министерства здравоохранения СССР ? 1003 от 9.12.1950 г. и ? 248 от 25.03.1967 г.

В 1961 г. появилась "Инструкция по неотложной госпитализации психически больных, представляющих общественную опасность". Инструкция фактически легитимировала внесудебное лишение свободы и насилие над здоровьем людей по произволу власти. Инструкция 1971 г. в принципе была аналогична предыдущей.

Психиатрические больницы специального типа являлись учреждениями закрытого типа и находились в ведении МВД СССР. Фактически же все СПБ были в подчинении 5-го управления Комитета госбезопасности, поэтому, естественно, все санкции по отношению к заключенным на излечение диссидентам применялись с ведома комитетчиков. В 1968 г. было принято постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР "О мерах по дальнейшему улучшению здравоохранения и развитию медицинской науки в стране", по которому предусматривалось строительство и ввод в эксплуатацию до 1975 г. не менее 125 психиатрических больниц на 500 и более коек каждая. В 1971-1975 гг. предусматривалось строительство 114 психиатрических больниц на 43,8 тысяч коек (Буковский В. "Московский процесс". - М., МИК, 1996. - С. 151.). 29 апреля 1969 г. Ю.В. Андропов направил в ЦК партии проект плана расширения сети психиатрических больниц и предложения по усовершенствованию использования психбольниц для защиты интересов советского государства и общественного строя. Кроме того, принимались и соответствующие закрытые постановления ЦК партии и Совета Министров (Сичка И. Тайны Лубянского двора // Комс. правда. - 1992. - 11 января.).

Тогда же появилось понятие "нецелесообразность переписки". Психоневрологические диспансеры в нарушение всех законов о врачебной этике и тайне и права пациента писать жалобы сообщали без каких-либо ограничений, что гражданин состоит на учете в ПНД и, следовательно, переписка с ним в ответ на его жалобы нецелесообразна.

В 1983 г. делегация СССР осознавала, что ее исключение из Всемирной психиатрической ассоциации (ВПА) неизбежно в связи с злоупотреблениями советской психиатрии. Накануне Всесоюзное общество невропатологов и психиатров СССР выступило с заявлением о невозможности сотрудничества с психиатрическими ассоциациями США, Англии, Австралии и Новой Зеландии до тех пор, пока они не откажутся от своих "клеветнических измышлений" и не принесут извинений советским коллегам. Советская делегация, участвовавшая в работе VI конгресса в Гонолулу, вышла из ВПА в знак протеста в связи с необоснованностью и тенденциозностью обвинений, направленных против советской психиатрии.

Самыми распространенными диагнозами были "вялотекущая шизофрения" и "сутяжно-паранойяльная психопатия". Примечательно, что под "вялотекущую шизофрению" можно подвести практически любого человека, поскольку у такого больного на всем протяжении болезни могут сохраняться внешне правильное поведение и социальная адаптированность.

В разное время через систему психиатрических больниц прошли Буковский В., Григоренко П., Иоффе О., Медведев Ж., Новодворская В., Яхимович И. и т.д.

Не все психиатры однозначно подчинялись требованиям "политической целесообразности". Так, в августе 1969 г. в Ташкенте амбулаторная комиссия под председательством д.м.н. Детенгофа Ф. указала, что Григоренко П. признаков психического заболевания не проявляет. Впоследствии его отказался признать душевно больным и профессор Федоров Д. Киевский психиатр Глузман С. также отрицал диагноз Института им. В.П. Сербского в отношении Григоренко П.

Программа Коммунистической партии Советского Союза, принятая на ХХП съезде КПСС, закрепила положение о том, что в обществе, строящем коммунизм, не должно быть места правонарушениям и преступности и что уже на современном этапе созданы условия для ликвидации преступности и устранения всех причин, ее порождающих. Однако дальнейший опыт показал нереальность решения поставленной задачи.

Смещение Хрущева и приход к руководству нового лидера Брежнева обусловили изменения во внутренней политике СССР. На развитие государственного механизма повлияло преимущественно два момента. Уже в середине 1960-х гг. возникла тенденция отказа от тех нововведений в государственном управлении, которые были проведены перед этим. Хрущевские преобразования были пересмотрены, и государственный механизм вернулся в основном к тому, что было десять лет назад. Вторым моментом, повлекшим за собой некоторые, довольно ограниченные изменения, было принятие новых конституций Союза и республик. Характерной чертой развития государственного механизма являлось усиление партийного руководства. Казалось бы, что уже в предыдущие годы такое руководство стало всеобъемлющим, но партийная верхушка выдвинула данный лозунг как официальный и последовательно проводила его в жизнь.

В 1966 г. был издан Указ Президиума Верховного Совета РСФСР "О внесении дополнения в Уголовный Кодекс РСФСР", дополнявший главу 9 "Преступления против порядка управления" УК РСФСР статьями 190-1, 190-2, 190-3 следующего содержания: "190-1 - Распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский, государственный и общественный строй"; "190-2 - Надругательство над Государственным гербом и флагом"; "190-3 - Организация или активное участие в групповых действиях, нарушающих общественный порядок".

Буковский В. расценивал данные изменения в УК так: "В 66-м году советская власть решила провести эксперимент: раскидать диссидентов по уголовным лагерям. Идея была в чем? Пусть их уголовный мир и уничтожит. И они ввели 190-ю статью. Она мало, чем отличалась от 70-й, но зато стояла в другой главе Уголовного Кодекса. А по той главе надо было ехать в уголовный лагерь" ("Я вдруг расцвел в удивительно сжатые сроки:" Писатель В. Буковский в беседе с А. Карауловым // Независимаягазета. - 31.01.92. - С.7).

Статья 190, действительно, содержала, на первый взгляд, небольшое различие в сравнении с 70. Дело в том, что субъективная сторона антисоветской агитации и пропаганды могла быть выражена в виде прямого умысла и характеризоваться специальной целью - подорвать или ослабить советскую власть или призвать к совершению отдельных особо опасных государственных преступлений. Наличие данной специфической цели отличало данный вид преступления от разного рода высказываний, выступлений, ошибочных суждений, свидетельствовавших о неверном понимании некоторыми лицами происходивших событий, политики партии и пр. Именно в случаях систематического распространения лицом хотя бы и без антисоветских целей в устной или письменной форме заведомо ложных измышлений, порочивших советский государственный и общественный строй, возможно было привлечение виновных к уголовной ответственности по ст. 190 УК (в основном - ст. 190-1).

В 1977 г. был изменен текст ст. 23 "Лишение свободы" в УК РСФСР. В отличие от прежней редакции, в которой не выделялись категории заключенных в зависимости от вида совершенного преступления, здесь указывалось, что осуждавшиеся за особо опасные преступления отбывают наказание в колониях особого режима (Указ Президиума Верховного Совета СССР от 8 февраля 1977 г.).

В 1960-е гг. осужденные за особо опасные государственные преступления содержались в Дубровлаге (Дубровный ИТЛ в Мордовии) и во Владимирской тюрьме. К концу 60-х гг. "политических" стали направлять и в другие. Если "политические" лагеря находились только в пределах РСФСР, то уголовные располагались на всей территории СССР.

Власти, размещая осужденных по местам заключения, руководствовались определенным принципом. С одной стороны, власти пытались изолировать политзаключенных друг от друга, помещая их среди уголовников; с другой стороны, диссидентов направляли в лагеря, в которых администрация имела опыт работы с "политическими" - широкая сеть осведомителей, значительный аппарат КГБ и пр.

Максимальное количество диссидентов содержалось в лагерях России и Украины. Лагери строгого режима находились в Архангельской области (ст. Ерцево), в Горьковской области (ст. Сухобезводное), в Кемеровской области (г. Кемерово), в Коми АССР (Княжпогостский район, ст. Весляна), в Краснодарском крае (пос. Новогадовый), в Мордовской АССР (ст. Потьма), в Омской области (г. Омск) и т.д.; лагери усиленного режима - в Горьковской области (г. Горький - 28), в Киргизской ССР (г. Фрунзе - 9), на Украине (г. Херсон) и т.д. Однако, вопреки стараниям властей, именно в заключении многие диссиденты познакомились друг с другом.

Как пережиток сталинского время выступали повторные или даже трех- и четырехкратные аресты диссидентов. Или ситуации были еще абсурднее. Амальрик А., отбыв свои три года, находясь еще в лагере на Колыме, получил от советских властей еще дополнительно три года (1972 г.). Марченко А. арестовывали шесть раз.

В 1970 г. в УК РСФСР была введена новая, более легкая, чем лишение свободы, мера наказания - условное осуждение с обязательным привлечением к труду. Но она не была распространена на лиц, осужденных за особо опасные государственные преступления, к которым обычно причисляли диссидентов.

Ссылка или высылка, как правило, являлись дополнительными видами наказания при осуждении за т.н. особо опасные преступления. В качестве основного наказания они выступали лишь в приговорах по ст. 190-1 УК РСФСР. В 1955 г. административный отдел ЦК КПСС располагал данными о 54 тыс. человек, осужденных за контрреволюционные преступления и направленных после отбытия срока по нарядам органов МВД в бессрочную ссылку (РГАНИ ф.89, пер.60, д.11, л.1-2). Подобная практика регламентировалась Указом Президиума Верховного Совета СССР от 28 февраля 1948 г. "О направлении особо опасных государственных преступников по отбытии наказания в отдаленные местности СССР". В ссылку направлялись в Бурятскую АССР, Иркутскую область, Коми АССР, Магаданскую область, Хабаровский край, Читинскую область и другие районы Сибири и Дальнего Востока.

Высылка назначалась очень редко и, как правило, лишь на Украине.

Категорія: 1965-1985 | Додав: chilly (25.06.2008)

Як качати з сайту


[ Повідомити про посилання, що не працює

Права на усі матеріали належать іх власникам. Матеріали преставлені лише з ознайомчєю метою. Заванташивши матеріал Ви несете повну відповідальність за його подальше використання. Якщо Ви є автором матеріалом і вважаєте, що розповсюдження матеріалу порушує Ваші авторські права, будь ласка, зв'яжіться з адміністрацією за адресою ukrhist@meta.ua


У зв`язку з закриттям сервісу megaupload.com , та арештом його засновників частина матерійалу може бути недоступна. Просимо вибачення за тимчасові незручності. Подробніше

Переглядів: 1647
Форма входу
Логін:
Пароль:
Пошук
Друзі сайту
Статистика
Locations of visitors to this page

IP






каталог сайтів



Онлайн усього: 1
Гостей: 1
Користувачів: 0
Copyright MyCorp © 2017